Приветствую Вас Гость | RSS
Друзья, уже

Memento, пожалуйста, mori...
Ничто не обходится столь дорого, как свобода.
Александръ ЖАБСКIЙ.
Главная Регистрация Вход

» Где тут что

» Форма входа

» Календарь
«  Май 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

» Праздники сегодня

» Напишите мне
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:


» Ищите и обрящете

» А я - тут!


Я на портале ВКонтакте и поиск контактной информации
Каталог сайтов Всего.RU

» Переход на ЭКО.ЗНАЙ


» Радио онлайн на любой вкус

» Расписания

» Всех посчитаем!

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

» И о погоде

Блог

Главная » 2018 » Май » 15 » «Кавказские» конфеты детства
09:55
«Кавказские» конфеты детства

Сегодня я нечаянно забежал, правда, немного оступившись (в конце поймёте, почему), в далёкое собственное детство. 

Пришёл в супермаркет и случайно увидел (до сих пор не могу понять как, ибо в кондитерских отделах практически не бываю) свои любимые конфеты «Кавказские» — впервые за полвека, если не больше. 

…Ах какие это были конфеты, сделанные на ташкентском «Уртаке» (теперь, говорят, снесённом)! Мы с мамой входили в магазин на Пушкинской (то ли слева по ходу к Скверу, в «соломоновский» гастроном в самом её начале, между Сквером и Первомайской, который так в нашей семье называли по фамилии директора, папиного приятеля Соломонова, то ли по правую сторону улицы — в кондитерскую, старинную, куда папа бегал за пирожными для себя и всех Керенских, у которых жил, учась в гимназии, ещё в начала ХХ века, а она называлась кондитерская Эйслера, где мама любила покупать так похожие на ленинградские шафранные булочки по 90 коп. — воздушные, желтовато-зеленоватые изнутри с крупным кишмишём — это по-нашему с папой, а по-маминому, по-ленинградски — изюмом), а там от них стоял такой арахисовый аромат, что моя головёнка кружилась. Я называл их «голенькими конфетами» — они продавались хоть и на вес, но без обёртки, считались весьма ординарными и потому лежали в гастрономах не на полках, а прямо на прилавках в плоских вазах, прикрытые от мух и ос целлофаном. И стоили, в силу своей ординарности, всего-то 26 рублей за кило. Именно по причине их наготы и дешевизны мама всякий раз стеснялась мне их покупать: моя ленинградская мама, пережившая блокаду, наивно страшилась, что в Ташкенте все об этом знают и, не дай бог, подумают, мол, что же она, так страшно голодавшая совсем ещё недавно, теперь жалеет своему позднему сыночку дорогие «Кара-Кум» или «Мишка на Севере». 

Но я отказывался от любых кондитерских роскошеств, предлагаемых мамой щедро взамен, и желал одни только «голенькие»! И мама сдавалась, вздыхала, пряча глаза под вуалью, которую по-ленинградски носила на шляпке, просила вполне безразличную к её рефлексии бойкую продавщицу взвесить полкилограмма «вот этих…”Кавказских”» и поскорее уходила на улицу, прочь, крепко держа меня за руку. 

Дома я отводил душу. Я вовсе не сладкоежка и к конфетам и прочим сластям (а уж на Востоке они дай бог!) был, да и теперь совершенно равнодушен. Конфеты всегда стояли в изящной резной хрустальной вазочке на самом виду, и соседки, забегая порой перекинуться с мамой заветным словечком, вечно недоумевали, когда мама доставала ту вазочку из серванта: «Зоя Ивановна (так звали мою маму), что ж вы не прячете их от Саши — ведь объестся и заболеет?!». И глаза — по полтиннику! А мама смеялась и объясняла в две тысячи первый раз, что только рада была бы, если б я ел конфеты, но те так и черствеют без моего внимания — от одного соседкиного визита до другого. 

А вот «Кавказские» исчезали в моём нутре почти мгновенно! Дома на них никто не претендовал: мама капризно любила только ленинградскую «Южную ночь», да торты из «Норда» или «Метрополя», которых в Ташкенте, естественно, взять было негде, а папа вообще был к сластям равнодушен. И потому все «Кавказские» уписывал только я. Маму это моё пристрастие к кондитерской лапидарности до такой степени умиляло, что она позволяла мне есть их даже перед обедом (!), даже спозаранку (!!) и даже — ой-ой! — на ночь — против всех строго выверенных диетических понятий о детском питании тех лет (например, мороженое, которое я может потому и до сих пор не особо люблю, что нет ранней детской привычки, мне позволили есть лишь с 6 лет — раньше, считалось, детишкам оно «не полезно»: гланды, миндалины, полипы и всё такое прочее). 

И вот вам картина: мама стоит с полной столовой ложкой рыбьего жира в правой руке и ломтиком солёного огурца (на закуску — он только и сглаживал детское омерзение от этого преполезного снадобья!) — в левой и терпеливо (это моя-то строгая, требовательная, настойчивая, словом настоящая ленинградская мама, ленинградцы меня поймут!) дожидается, когда же я дожую свою десятую или двадцатую «голенькую» конфетину. А она большая — шире, длиннее и толще стандартных размеров конфет (потом примерно таких габаритов в Ташкенте делали, кто помнит 80-е, «Птичье молоко»), с одного откуса её 5-6-летним ртёнком нипочём не освоишь. Но, наконец, она съедена, измазанные шоколадом губы аккуратно вытерты платочком из нагрудного кармана домашней рубашечки, и мама — ррраз! — мгновенным движением правой руки (отдалённо на него походит лишь «бросок» бесконечного язычища хамелеона за аппетитной козявкой — надеюсь, все видели) вдвигает мне в рот ложку рыбьего жира и, пока я не упал в обморок, запечатывает губы солёным огурцом. 

…А нынешние «Кавказские» оказались и такими, и не такими. С виду они, в отличие от прежних, унылых конфетных размеров, отчего сами не просятся в рот. На вкус лишь отдалённо напоминают старинные, насыщенные арахисом и патокой, но всё одно отдают какими-то духами. Но ничего, и ладно, главное, пусть не уртаковские, а новгородские, «помадные», как написано на упаковке, — но есть, дожили до моей старости! Вот бы и мама сейчас тут была — пусть не такая, как в далёких 50-х, пусть старенькая, пусть даже с тем же ненавистным рыбьим жиром в столовой ложке на весу. Но мамы нет уже 7 лет, а «Кавказские» — пусть и не во всём такие, как в детстве, — всё же вот они… 

Ой, а где же?! Н-да… Осталась одна надорванная упаковка, пока вспоминал былое. Однако стариканчик приложился! Сколько же это я, посмотрим, «оприходовал»? Ого — 444 грамма! А-а, нет, вон одна конфетина всё-таки зажилась. Прикладываю её, не откусывая, к губам — и перед глазами снова мама, залитая солнцем Пушкинская, «соломоновский» гастроном под чинарами, я в коротких штанишках с помочей через плечо и опять мама — в пестром крепдешиновом платье под китайским зонтиком и улыбающийся папа с белоснежной шевелюрой, который, увидев нас в окошко, сходит с трамвая на остановке на повороте Первомайской и идёт нам навстречу в своём чесучовом костюме и безупречно белых даже после полудня штиблетах, начищенных ещё с вечера зубным порошком, с раскинутыми широко руками…

Просмотров: 59 | Добавил: Искандер-ака | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Александр Жабский © 2011-2018
Тел.: 8-904-632-21-32. E-mail: zhabskiy@mail.ru