Приветствую Вас Гость | RSS
Друзья, уже

Memento, пожалуйста, mori...
Ничто не обходится столь дорого, как свобода.
Александр ЖАБСКИЙ.
Главная Регистрация Вход

» Где тут что

» Форма входа

» Календарь
«  Сентябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

» Праздники сегодня

» Напишите мне
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:


» Ищите и обрящете

» А я - тут!


Я на портале ВКонтакте и поиск контактной информации
Каталог сайтов Всего.RU

» Переход на ЭКО.ЗНАЙ


» Радио онлайн на любой вкус

» Расписания

» Всех посчитаем!

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

» И о погоде

Апрельный ремикс

ШЕСТНАДЦАТЬ САНТИМЕТРОВ ПУСТОТЫ

(184-168=16)

Шестнадцать сантиметров не вопрос!
Они одним скачком преодолимы.
Вот: шея,
             подбородок,
                              губы,
                                     нос,
Казалось бы...
Но неизменно
мимо!

Шестнадцать сантиметров пустоты,

Шестнадцать сантиметров безвоздушья.
Ни красоты, ни строгой простоты,
И только век тяжёлых полукружья.

Шестнадцать сантиметров
это вес,
Не одолимый ни в толчке,
                                         ни в жиме.
У времени особый интерес
В его нераспрямляемой пружине.

Шестнадцать сантиметров
это миг,
Когда лукаво подмигнуло чудо.
Звенит струна, вспугнув страницы книг,
И мелким бесом сыплется посуда.

И даже ей, на цыпочки привстав,

И даже мне, над ней слегка склонившись,
Не обойти безжалостный устав
Вселенной, нас порознь благословившей.



АПРЕЛЬНЫЙ РЕМИКС

В Петербурге весна
В Петербурге ноябрь серединный.
Я за столик кафешки,
Как летом, сажусь.
Мне не надо меню

Принесите один каппучино.
Я, как мальчик,
Томленьем апрельским томлюсь.

Мимо
«форды» летят,
Наступая на пятки
«газелям»,
Но форейтор не крикнет
Истошно
«пади-и!»
Хорошо помахать
Уносящимся вдаль параллелям,
Ну а если их путь
Пересёкся в груди?

В Петербурге весна.

В Петербурге она до полудня,
А потом на проспектах
Лежат облака.
И не видно тебе,
Как мучительно трудно
Из апреля опять уходить
В старика.

Каппучино остыл,

Кофе мой и на четверть не допит,
Выхожу без зонта
Прямиком в дождевую метель.
Ничему нас не учит
Накопленный опыт

Вот опять
Окатила из лужи
«газель»

В Петербурге весна,

Параллели азартно фехтуют.
Ах оставьте,
Уже надоела дуэль!
Пушка в крепости бьёт

Как всегда, вхолостую,
И корабль на Игле
Не садится на мель.

Всё у нас не всёрьёз,

Вышло всё у нас чуть понарошку

И весна,
            и любовь,
                         и апрельный ремикс,
Я на Малой Садовой
Бросаю на кошку
Две последних монетки
И падаю ввысь.



ЛЮБИТЕ ВОВРЕМЯ

Любите вовремя!
Любовью запоздалой
Изрежетесь,
                 удавитесь,
                               сопьётесь
И с временем безжалостным сольётесь,
Однажды возвратясь
К его началу.

Любите вовремя!

Тоскуя седовласо,
Унизитесь,
                исплачетесь,
                                   умрёте,
Но с временем своим
Не совпадёте

Пока ещё оно нам неподвластно.

Любите вовремя!

На склоне лет влюбляться
Мучительно,
                 уныло
                         и забавно,
И может быть уже
Такая травма,
Что и не хватит жизни исцеляться…

Любите вовремя!

Инсультно и инфарктно
Не вылюбить,
                   не выдержать,
                                       не выжить…

Но почему вы

Не хотите слышать?
И все мои усилия насмарку…



А ВОТ И СНЕГ!

А вот и снег!
Какой нетерпеливый

Спешит в ладонь
Пока она пуста.
Гонимый ветром с Финского залива,
Он ищет только тёплые места.

Ладонь тепла.

Она тебя ласкала.
Пусть только в мыслях

Это пустяки.
Не ты, а снег
На ней

Уже немало!
Сейчас я ею запишу стихи.

Они пришли,

Они уже столпились
В моём мозгу,
Щекочут мне язык,
И я, у них
Боясь попасть в немилость,
Пишу их так,
Как к этому привык.

А снег идёт,

Резной, холодный
Колкий.
Волшебных сказок вечный атрибут.
Так хороши при снеге
Недомолвки
И хруст его,
Когда тепло обут.

И мысль бежит

Наверх по снежным
Струям,
Туда, где сводятся вселенские концы.
Седлайте резвых

Лучшую им сбрую!
И мчитесь к ней,
Любви моей гонцы.



* * *

У скифских глаз на паперти стою,
В рванине, нищий, сирый и убогий,
От ужаса мои трясутся ноги:
А ну как здесь таким не подают?!

И вот
они!
Сквозь бахрому ресниц,
Как детище всех Скифий и Татарий,
Зрачок её, невыносимо карий,
В меня глядит и повергает ниц.

Она кричит, не размыкая уст,

Она зовёт,
И это мне не снится.
И хочется мне с нею ростом слиться,
Но где же ты, безжалостный Прокруст?!

Но и таким я всё равно сольюсь

И получу не милостыню

Милость!
Как сердце вдруг провидчески забилось!
Как явен стал наш двойственный союз!

Встаю, встаю!

Во прахе грязи нет.
У скифских глаз чиста, как дева, паперть.
Теперь она
Уже нам стала скатерть,
Где даст любовь
Торжественный обед.

И будет пир!

И будет в том пиру
Раздольное и вечное похмелье…
Склоняясь над разобранной постелью,
Я всё до крошки счастье соберу.



* * *

Да, люблю тебя я,
Но ты избрана богом.
Он отметил тебя
И послал тебя мне: полюби.
И на ложе Земли
Неказистом,
              скрипучем,
                            убогом
Ангел каждую ночь
Нам с тобою отныне трубит.

Но Земля велика.
Быть на ней и быть рядом
И лежать, дорогую головку прижав,
Мне с тобой не дано,
Мне и
«аська»-стервоза отрада,
Где любовь,
Как закуска на пьянке

С ножа.

Не ропщу,
А приемлю смиренно
Свой удел,
Только зависть за горло берёт
К тем, кто вышел
В исподнем своём на арену
И кого зверь
В мгновение ока сожрёт.

Не нужны мне
Ни сеть,
         ни праща,
                     ни трезубец,
Лишь рукою от воли творца
Заслонюсь.
Душегуб,
Чародей,
Прозорливец,
Безумец,
Я страшусь тебя, отче,
Но я не боюсь!

Я скажу тебе всё:
Ты злопамятен, отче!
Милосердье твоё

Да не дальше церковных ворот.
За распятье своё
Ты распнёшь, кого хочешь.
Мы спасаем тебя,
А
не наоборот!

На абсцисс,
Где на тридцать моложе,
И балтийско-камчатской оси ординат,
На кресте этом,
Вместо Варравы, о боже,
Я тобою, безжалостный отче,
Распят.

Я снесу

Повидал я глумлений.
Мне полжизни кричали
В лицо и вдогонку:
«Распни!»
Но что будет с тобой
От встающих с колен поколений?
А спасут ли тебя
От тебя самого же
Они?

На кресте хорошо,
На кресте ветерок обдувает.
Даже гвоздь уже свой,
Что в ладонь неохотно входил.
Без креста уж, видать,
Ничего на Руси не бывает...
Без креста,
Без Христа,
Без руля и ветрил...




ЗДРАВСТВУЙ, ЭТО Я!


Дай счастья ей, а значит дай покоя,
Той женщине, которую люблю!
Давид Кугультинов.



Она звонит!
Она звонит, но как же

Её же нет,
Она же лишь фантом?!
Весь этот мир сейчас стоит на страже,
Чтоб помешать нам встретиться на Том.

Она звонит,
Сомнений быть не может

Её мерцает на дисплее
Ник.
И телефон от непосильной дрожи
К моей руке испуганно приник.

Не бойся, друг, пластмассовый комочек!
Она звонит,
Она же тоже друг.
Она звонит, а значит что-то хочет
Узнать у нас с тобой из первых рук.

Ответим ей?
Конечно, мы ответим!
Пусть ничего ей душу не гнетёт.
И если день по-зимнему бесцветен,
Пусть, как весной, он разом расцветёт.

Я нажимаю кнопку на бесовской
Машинке, счастье больше не тая,
И говорю, как некогда Высоцкий
Своей Марине:
Здравствуй, это я!



* * *

Я стихами тебя выжигаю из сердца.
Материал этот — ты — как назло, не горюч.
Вот и воет в груди ошалелое скерцо.
Хочет воли, да двери закрыты на ключ.

Доведу до конца это страшное дело,
Хоть и больно и горько, но дать слабину,
Это значит рабом стать душою и телом
И уже никогда не любить ни одну!

А любовь и свобода превыше капризов,
Усыпляющих чар и волнующих черт.
Мне удел уготован ходить по карнизам,
И один из карнизов обрушится в смерть.

Но пока я живой, буду я равновесен,
Независим и волен и с небом на «ты».
Не молчать, даже если совсем не до песен,
И молчать, если  песни постыдно пусты.

Завывает с надрывом ужасная топка,
Выплавляется дух, отравляющий плоть.
Написалось стихов — уже целая стопка,
А дрова эти мне всё колоть и колоть...




* * *


О эти царственные плечи!
Янтарь с топлёным молоком.
Они такие раны лечат,
С какими смертный не знаком.

Лишь величавое бессмертье,
Бездонной бездны ипостась,
Приносит в розовом конверте
Их разлинованную страсть.

И воскуряется безумно
Животворящий идеал

Произведение и сумма
Всех звёзд как звёздный номинал.




* * *

Не хочу уходить!
Ухожу, но от страха цепляюсь
За осклизлые душ косяки.
Я же горд был всегда,
А теперь сам себе удивляюсь
И себе самому не подал бы руки.

Ну, зачем это всё?
Ну, зачем эти муки и боли?
Уходи и отрежь,
От себя эти двери забей.
Но отрезал, забил и ушёл —
Кто доволен?
Кто стал счастлив
От всех этих наших скорбей?

Ты меня приняла,
Ты меня возвратила обратно.
Но пока не могу скачку сердца унять.
Я сказал и собою был понят
Превратно,
А тобою был понят,
Как должно понять.

Припадаю к ногам
И к рукам дорогим припадаю.
И к чему ты велишь,
Я готов безрассудно припасть.
Пропадаю... А что? —
Пропадаю!
Но хочу только этого,
Только пропасть.

Да, пропасть — не упасть,
Не скатиться в корзину у плахи.
Головою вельможи,
                             попа,
                                   торгаша.
Пропадают блудницы
И даже монахи,
Пропадает бессмертная наша душа.

Где мне взять эталон,
Тот загадочный «пропод»,
Что желается всуе как мера пропаж?
Это нервов моих
Оголённейший провод?
Или рок?
Или выбор губительный наш?

Я вернулся к тебе.
Но чем кончится это,
Ни узнать, ни прозреть — 
Разве, кинуть на чет.
Не бывает счастливой
Судьба у поэта,
А иначе он был бы
Уже не поэт.



ФОТОГРАФИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ

Фотографический портрет,
Который есть и будто нет.
Он есть...
Взрывоопаснейшая смесь
Огнеопаснейших веществ.
Трезв
Бывает только взгляд,
Оторванный к тому, что над
И под
И у
И за, —
Избави бог, смотреть в глаза!
У тех аттических горгон
Не тот убийственный гормон,
А здесь!
Неисчерпаемый, но весь
Запас кураре и цикут.
Ты тут,
О, Цезарь Борджиа?
Где?
Вот же я!
Воспринимаемый на слух
Портрет её фригидно сух,
Но то ч/б —
ЧП!
Вода струится по плечу,
Как пот за ворот палачу.
Стой, кат!
И вот тебе и шах, и мат —
Мишень двойная ареол.
Орёл?..
Я — Телль.
Ой ли?
Я — Телль!
Он — Гойя...
Но попадаю в левый пах -
Увы и ах!..
Так некондиционный перл
Лежит на перламутре тел,
Как эта родинка.
Простая вроде как,
Она, как кнопочка звонка
В родную дверь, до слёз мягка.
Слегка
Губами очертив,
Дружи,
Лелей,
Целуй
И вниз, там — пись!
Не графика,
Но — живопись.
Там, как рембрандтовский мазок,
Трепещет каждый волосок.
И жизни сок,
И смысла соль,
Соната трижды ля-бемоль.
Моль,
Тратящая сукна,
Когда всё слишком сухо.

...Приходишь наг,
Уходишь наг.
Какой мне подаётся знак?
Фотографический портрет,
Который есть и будто нет…
Нет лжи
Во всём формате джей-пи-джи?
А в джи-ай-эф
Вселился Греф?
Чушь.
Дичь.
Муть.
Бред!
Фотографический портрет,
Он сам на всё даёт ответ.


ГРУСТНЫЕ СТИХИ

Во Вселенной выключили свет,
Стало жутко:
Хватит ли движению планет
Промежутков?

Во Вселенной выключили свет,
Стало грустно:
На Венере музицирует сосед
Захолустно.

Во Вселенной выключили свет,
Стало стыло:
Смерть с косой крадётся, спасу нет
С тыла.

Во Вселенной выключили свет,
Стало страшно:
Где же моя Ташенька? Но нет
Таши...

Во Вселенной выключили свет,
Стало мёртво.
Замолчал бы ты скорее уж, поэт,
К чёрту!




* * *

Своего у нас чуть —
До обидного мало.
Только тени от нас
Вдоль Фонтанки лежат.
Мы над нею парим,
Мы почти экстремалы,
В Петербург от Шагала
Сбежав.

Нас никто не узнал,
И полёт наш невидим,
Только там будут явлены
Наши черты —
Это наше кафе,
В одиночестве сидя,
Здесь, на Малой Садовой,
Снова ты это ты.

Ты глядишь на меня
Сквозь очки близоруко,
И улыбка подобна великим мазкам.
Входим в души мы так,
Как в квартиры друг друга, —
Без стука.
И уход не прощаясь
Обидным не кажется
Нам.

Вкус забылся уже
Мимолётных пирожных,
Как эспрессо
Под взглядом Фотографа
Пью.
Это ни повторить,
Ни с другими прожить
Невозможно,
Как нельзя повторить
Жизнь твою
И мою.





* * *

Я ухожу.
Летит калёный снег
Из самых недр,
Из закромов Вселенной,
Сечёт лицо,
А снег обыкновенный
Мне студит раны и окружья век.

Прости, мой друг,
Любимая моя!
То будет, верно,
Главная потеря,
Но жить в любви,
В любовь уже не веря,
Я не смогу

То был бы уж не я...

Я тут чужой,
И это, право, ад!
Моя звезда
В эпохах заблудилась,
И на меня обрушилась немилость,
Меня стараясь вытолкнуть назад.

Мы говорим на разных языках,
Хотя одни слова и произносим.
Моя родная,
Вот уже и осень
Любви, стоявшей только что
В цветах.

Не плач по мне,
Унынье
смертный грех!
Нас развела божественная воля.
Я это знал:
Ведь ты же тоже
Оля,
А мне всегда
Беда от них от всех.

Я ухожу.
Храни тебя, Господь!
Звезда твоя пусть будет
Осторожна,
И мы тогда когда-нибудь, возможно,
Уже не здесь
В одну сольемся
Плоть...





* * *

О SMS, стило начала века!
Опять в чести эпистолярный жанр.
Уже и не осталось человека,
Кого от них бы не бросало в жар —

От этих строк на вспыхнувшем дисплее,
Несущих счастье, горе и любовь:
«Любимый мой, оденься потеплее»,
«Любимая, поесть мне приготовь».

Наш новый стиль, конечно, лапидарен,
Но он сродни великой бересте.
И я пишу стихи, когда в ударе
И шлю тебе их на ЖК-«листе».

Они стремглав прочерчивают трассу
И падают в перину тёплых рук.
И на душе становится прекрасно,
И жизнь опять возобновляет круг.

И вот уже летят ко мне ответы,
Без запятых, дефисов и тире —
Тысячелетья нового приметы,
Апрельные осколки в ноябре.





НОВОГОДНЯЯ НОЧЬ

Под треск петард и фейерверков
В кармане пискнул телефон,
И тотчас мир вокруг, померкнув,
Зажал меня со всех сторон.

На дне разверзнувшейся бездны
Зажёгся матового дисплей,
И сразу стали бесполезны
Призывы: выпей и налей.

И ни глотка теперь, ни вздоха
Не сделать, слово увидав,
И осознать, как это плохо,
Какая страшная беда —

Читать без права на ответы,
Любить без права ревновать
И только слышать с края света,
Как не моя скрипит кровать...

И скрипа этого крещендо
Меня преследует везде...
Не жизнь, а сущая аренда
У всякой ночи по беде.




* * *

Сегодня я меланхоличен,
Не безразличен, но не рьян.
Порыв рассудком обналичен,
И земляничных нет полян.

Мой день сегодняшний обычен:
Пишу, читаю, ем и сплю.
Не отыскать и двух отличий,
От дней которые люблю.

И всё же близким непривычен,
Да и себя не узнаю.
А ну-ка мне сейчас приспичит,
И я возьму и запою!

А всё
она.. Ох как логичен
Моих обычаев излом!
Я взят во сне любви с поличным
И соглашаюсь: поделом!



Александр Жабский © 2011-2016
Тел.: 8-904-632-21-32. E-mail: zhabskiy@mail.ru