Приветствую Вас Гость | RSS
Друзья, уже

Memento, пожалуйста, mori...
Ничто не обходится столь дорого, как свобода.
Александръ ЖАБСКIЙ.
Главная Регистрация Вход

» Где тут что

» Форма входа

» Категории раздела
Петербургский бестиарий [2]
Моё поколение [7]
Национальность — петербуржец [28]
По волнам памяти [1]

» Праздники сегодня

» Ищите и обрящете

» А я - тут!


Я на портале ВКонтакте и поиск контактной информации
Каталог сайтов Всего.RU

» Переход на ЭКО.ЗНАЙ


» Радио онлайн на любой вкус

» Расписания

» Всех посчитаем!

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

» И о погоде

Публицистика

Главная » Статьи » Проекты » Моё поколение

Дина РУБИНА: «Человек сложнее электроники»
     — Вспоминаете ли вы прошедшее не в связи с событиями личной жизни? Если да, то что именно вспоминается из 50-х, 60-х, 70-х, 80-х, 90-х годов?
     — Но мы всегда вспоминаем прошедшее в связи с опытом личной жизни! Мы ведь вплетены очень тесными личными нитями в общество. Вы смотрите на мир из глубины вашего существа — какая уж тут объективность. А если вы и вспоминаете петушок на палочке, так потому, что бабушка его принесла в честь главного события жизни — постижения букв! А известие о снятии Хрущева с поста генсека у меня связано с запахами земли и дынь — в тот момент мы с подружками сидели на кочке и упивались украденной с бахчи дыней.
     — К чему в прошлом больше тяготеет ваша душа?
     — Нет, я не люблю прошлое. Так, отдельные минуты, часы... И то, уже во взрослом возрасте. Люблю вспоминать путешествия, иноземные города, где мне было хорошо. Во всем остальном, у меня всегда сжимается сердце при мысли об ушедших людях.
     — Подпадали ль вы под чье-то человеческое влияние (в том числе и творческое или, если хотите, за исключением творческого) и насколько сильно?
     — Подпадаю под влияние книг, если это можно назвать человеческим влиянием. И очень ненадолго. Я ведь по гороскопу Дева, человек критического склада. При встрече с кем бы то ни было, этот «аппаратик» внутри запускается без всякого на то моего хотения. Но есть бесконечное множество в моей жизни людей, книг и произведений искусства, которыми я восхищаюсь, о которых готова долго говорить.
     — К чьему мнению вы сейчас прислушиваетесь? А к чьему и не хотели бы, да приходится?
     — Есть в моем личном близком окружении несколько человек, чье мнение о моих делах и поступках меня волнует — по самым разным причинам. В остальном, я ведь уже, как говорится, старый молодой писатель, и все свои ошибки, все проступки творческого и нравственного толка не только ясно вижу сама, но и казню себя за них страшно.
     — С кем и с чем вы считаетесь охотно?
     — С близкими: с семьей. С друзьями. Главное — с родителями, которые занимают большое место в жизни.
     — А скрепя сердце?
     — Существует миллион явлений, с которыми я считаюсь, скрепя сердце — в основном, с церемониалом человеческих отношений. Надо ответить человеку на письмо (а их приходит в день до 40-ка по мэйлу), надо явиться на очередное идиотское мероприятие — застолье, свадьбу, юбилей, тусовку, чтобы не обидеть — друзей, знакомых, родственников...
     — А с отвращением, но деваться некуда?
     — С тем, что от меня не зависит. Например, от меня не зависит поведение властей. А я никогда не совершаю политических эскапад — темперамент не тот, склад натуры иной. То есть, лишена возможности как-то адекватно реагировать на безобразия. Остается отвращение, как форма гражданской позиции.
     — Как вы преодолеваете одиночество? Или даже не пытаетесь его преодолеть? Если так, почему?
     — У меня в жизни острый дефицит одиночества! Я не только НЕ преодолеваю его, но упиваюсь каждой редкой выпавшей минуткой одиночества.
     — С какого времени вам стало интересней быть с собой, нежели с другими людьми?
     — Очень давно. Боюсь, что это вообще — доминанта характера, тут высокомерие или самоупоение ни при чем. Просто, я абсолютный и классический интроверт, вынужденный жить жизнью экстраверта.
     — Когда у вас была последняя любовь? Какая она, по вашему ощущению: последняя в жизни или будут еще?
     — Ну, что вы! Я повторяю: я Дева, человек «при галстуке», неужто вы полагали, что я вот сейчас вывешу список своих любовей, да еще крестиком отмечу — эта последняя, эта предпоследняя, а эта — предполагаемая в будущем... Все свои личные переживания интимного толка я никогда на люди не выношу. Вот что в книгах моих обо мне написано, да еще и обозначено местоимением первого лица женского рода, вот то и прошло таможенный контроль и разрешено к вывозу в читатели.
     — Многие люди в нашем возрасте — даже самые жизнелюбы — так или иначе, начинают прощание с жизнью? Как это происходит у вас?
     — Дело не в возрасте, отнюдь. Да и не такой уж у меня возраст преклонный, извините, конечно. Дело ведь в ощущении собственных душевных границ, своих связей с этим миром. Я с детства очень остро всегда их чувствовала, чувствовала свою отдельность, единственность и неповторимость жизни, и — странно, но это правда, — когда бывала очень счастлива, старалась запомнить и этот миг, и ощущения, которые он принес. Приказывала себе: запомнить!
     Помню такой один вечер. Мне лет восемь, сестре — три. В Ташкенте выпал снег — густой, настоящий, медленными хлопьями валит, валит. Мама посадила нас обеих на санки и повезла катать. И вот, помню, я сижу, вытянув ноги, обхватив обеими руками маленькую сестру. Подбородок щекочет ворс ее меховой круглой шапки. Мама бежит в гору, смеется, оборачивается... Снег валит, валит... И я вдруг говорю себе: запомнить это навсегда — мама румяная, смеется, тащит санки, изо рта — облачко пара... Так и запомнила. И много у меня в «альбоме памяти» таких снимков, сделанных моим внимательным воображением, в самых разных возрастах. Что это, если не прощание с жизнью сызмальства?
     — Есть ли еще что-то такое в жизни из ее явлений (не проявлений!), что вам пока не известно и неизведанно? Есть ли, другими словами, для вас в жизни что-то непознанное?
     — Разумеется, сколько угодно. Я обычный человек, живущий, когда не в разъездах, совершенно закрытой умеренной жизнью. К тому же я — классический «жаворонок», в пять утра на ногах, зато в десять вечера еле ноги таскаю, то есть, все самое интересное в жизни проходит мимо. Да и о чем говорить. В жизни, в мире великое множество самых фантастических явлений. И я смирилась, что не прокачусь на запятках всех трамваев. К тому же, если те или иные запятки очень понадобятся, их ведь можно вообразить — на что же моя профессия?
     — Что сейчас способно доставить вам настоящую радость, а что — огорчение и печаль?
     — Вот я не зря стараюсь уйти от таких, поставленных ребром, вопросов. Сначала ведь надо условиться, что есть — «настоящая радость»? Вкусный обед в замечательном ресторане в Сорренто, с видом на залив, в котором дремлет огромный парусник, в обществе близких друзей, с которыми не виделась больше года, беспорядочный, шуточный разговор с ними под хорошее вино — это «настоящая радость»? Или не настоящая?
     То же касается и огорчений. Вот ты бывала в этом городе когда-то в юности, помнишь несколько улиц, была здесь счастлива. Приезжаешь спустя тридцать лет и не можешь найти даже тени того восторга, того юного счастья, которое рождалось с самого утра, при виде улочки из окна мансарды, снятой на пять дней. Да-да, ты приезжаешь в этот город, совершенно благополучная, только что вышел успешный роман, дома все здоровы, родители живы…а вот настроение так себе... Это настоящая печаль, или — что?
     Понимаете, человек сложнее электроники.
     — Когда, по-вашему, заканчивается жизнь? В момент смерти? До неё? Когда-то после?
     — Я привыкла утверждать что-то, опираясь на собственный опыт. Следовательно, приходите за ответом попозже. Дней через тридцать после моих похорон.
     — В какое время года вам лучше работается? В какое время суток лучше думается?
     — Зимнее время года — самое рабочее по бытовым обстоятельствам. Зимой как-то не хочется мотаться по странам-городам. Вот ничего и не остается, как сесть и написать, наконец, хоть что-нибудь. Думается, конечно, с утра, пока домашние спят, и жизнь своими телефонами не долбит в висок.
     — Какие предметы материального мира сейчас имеют для вас значение, а какие — нет?
     — О, я очень «предметный», очень «вещный» человек. Не имею в виду одежду. Но все, что может нести на себе отпечаток времени и вот этого самого материального мира, который основа духовного, радует мое сердце. Я с удовольствием брожу по блошиному рынку где-нибудь в городе Бремене, чтобы за пять евро купить серебряную вилочку для поддевания шпрот, которые никогда не ем. Вот я буду трогать ее, владеть ею и думать — кто и когда держал ее в руках...     
     Все, что облегчает жизнь — от центрального отопления до удобных поездов, имеет для меня серьезное значение. Очень ценю усилия человека облагородить окружающее пространство.
     — По каким делам, по-вашему, вас запомнят: все; знакомые с вами люди; ваши родные и близкие?
     — Вы как-то торопитесь меня похоронить. Фрейд по этому поводу обязательно что-нибудь бы сказал.
     Я понятия не имею — по каким делам меня запомнят. И, главное, знать этого не хочу и совсем об этом не думаю.
     — Когда вы поняли, что ваше дело не имеет абсолютной значимости в вашей жизни?
     — Никогда еще не поняла. Мое дело для меня не только имеет абсолютную значимость, но от того, как оно, то есть работа, на данный момент идет, зависит мои настроение, здоровье, отношения с близкими, просто — сама жизнь.

«Санкт-Петербургский Курьер»,
15 февраля 2007 года.
Категория: Моё поколение | Добавил: Искандер-ака (10 Июля 2011)
Просмотров: 1016 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Александр Жабский © 2011-2020
Тел.: 8-904-632-21-32. E-mail: zhabskiy@mail.ru