Приветствую Вас Гость | RSS
Друзья, уже

Memento, пожалуйста, mori...
Ничто не обходится столь дорого, как свобода.
Александръ ЖАБСКIЙ.
Главная Регистрация Вход

» Где тут что

» Форма входа

» Категории раздела
Текущие публикации [29]
Тут находятся ссылки на мои современные публикации, которые постоянно пополняются.
Из корзины [7]
Тут помещены, прежде всего, те материалы, которые по тем или иным причинам не увидели свет на страницах моей газеты, либо были неумело, на мой взгляд, сокращены или отредактированы.
Осколки прошлых лет [10]
Тут буду помещать старые публикации в других изданиях, которые могли бы быть интересны читателям.
Читателям за океаном [1]
Тут буду помещать свои публикации в американских изданиях, по мере того, как они будут отысканы.
Волгодонские бдения [13]
Тут мною собраны некоторые мои публикации периода жизни в Волгодонске (Ростовская область), отражающие накал политической борьбы.

» Праздники сегодня

» Ищите и обрящете

» А я - тут!


Я на портале ВКонтакте и поиск контактной информации
Каталог сайтов Всего.RU

» Переход на ЭКО.ЗНАЙ


» Радио онлайн на любой вкус

» Расписания

» Всех посчитаем!

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

» И о погоде

Публицистика

Главная » Статьи » Всякое разное » Осколки прошлых лет

ПРЕДВЕЧНОГО ПЛАВАНЬЯ ДЛЯ. Репортаж из «чрева» Александринского театра

         Где комиссары «Книги Гиннеса»? —  в тот день я взял неимоверный вес! Нужды нет, что мне подсоблял исполнительный директор Александринки по научно-творческой работе Александр Чепуров. На подушечках моих пальцев, упертых в сводчатый подвальный потолок, покоилось детище зодчего Росси, всё целиком —  от парадных сеней над руками до квадриги Аполлона в зените небес.

         В мега-«холдинге» подвальных лабиринтов, устроенных по всему периметру театра («Здесь даже можно заблудиться, — хитро улыбается Александр Анатольевич, — это, знаете, как "призрак Оперы”»), никогда не хранили ни утварь, ни реквизит, не держали в железах несчастных актрисок, не вытвердивших роль.

         В театре гуманного века и подвалы гуманны. Узкие приземистые штольни, бродить по которым можно не иначе как в глубоко почтительном поклоне, такими задуманы петербургским венецианцем Росси и исполнены архитектором Шустовым не ради гламурных ристалищ, а предвечного плаванья для.

         Странно, но в инженерии этих подвалов, да простят мне эстеты, куда более осязаемо, нежели по тогдашним художествам, чувствуется, как растерянно пятился перед идущим буром реализмом возвышенный и беззащитный романтизм. И, не умея спасти свою самость, растворялся в брутальной практичности нового стиля, одушевляя и провожая его к неблизкому еще прихотливо-деловитому artnuovo. Как «растворился» (счастье, не до конца!) в императорской ложе в бельэтаже плафон, где голубое небо с золотыми звездами, повторяющие знаменитый занавес к моцартовской «Волшебной флейте» работы Фридриха Шинкеля, виденный в детстве в Берлине будущей русской императрицей Александриной, чьим именем супруг нарек свой новый театр.

         И романтический прагматик России, в духе мужающего века, бросил храм Мельпомены прямиком в болото. На топкий пустырь, которым доселе не брезговал только пронырливый антрепренер итальянчик Казасси, упал этот роскошный солитер и присужден был утонуть или рассыпаться «наставниками» гения, которых вдоволь было и тогда.

         Не рухнул и не утонул —  на плаву удержали подвалы.

         — Карл Иваныч спроектировал их хитроумно, в виде бетонного короба, опертого на четыре тысячи дубовых свай, — Александр Чепуров говорит с таким увлечением, будто сам все и придумал. — Вбитых, а в сущности — спущенных в топи блат, ибо не достают до тверди, где за два века стали тверже камня — но лишь пока покоятся в воде!

         А чтобы вся эта махина с надстроенным театром не опрокинулась однажды со всем реквизитом, актерами, капельдинерами и, боже избави, августейшей фамилией, в днище короба тогда оставили не счесть аршинной ширины отверстий, под которыми были вырыты дренажные колодцы для регулировки уровня грунтовых вод. После обильных дождей она нахально плещет через край, но силиться унять ее излишне. Поколобродит и уползет восвояси — сама, как нашкодивший пес в конуру. И нет вновь в обширных подвалах следов былой сырости — вся улетучивается сквозь вентиляционные решетки двух люков под потолком подвала, а можно сказать и в полу главных сеней. А в них с переливами шуршат кринолины, жестко звякают шпоры...

         Не в этой жизни!

         А в этой, даром, что почти век тому, зодчего Росси решили «поправить» в соответствии с линией партии, до появления коей он даже не дожил.

         — Во исполнение указания о «советизации» Александринского театра в его исторических интерьерах безжалостно уничтожили приметы царского быта, гербы, — сокрушенно вздыхает Александр Анатольевич. — И в том числе было велено укрепить «слабый» фундамент. И тогда дренажные колодцы забетонировали, чтобы грунтовые воды, якобы, не разводили здесь сырости.

         А принимать театр после реконструкции 932-го года должен был приехать сам «всесоюзный староста» Калинин и представители разных культурных организаций. И вот накануне открытия театра, в ночь на 30 августа, грунтовые воды устроили простодушным «новаторам» настоящий «джек-пот»: вытолкнули махом бетонные пробки и что есть мочи хлынули в подвал. Да ладно б это... Погуляв вволю, водица пошла шуршать по ревельского камня плитам, по которым ходили и Пушкин, и Гоголь, уже и в первом этаже.

         Конфуз! Позор! «Мироныч» вне себя. Велел везти с Путиловского насосы — срочно откачивать воду! Но и те оказались бессильны. Тогда придумали такой хитрый ход — этакие советские «потемкинские деревни». Сколотили на всем уровне первого этажа деревянные настилы и едва прикрыли «грех» коврами, как вошла правительственная комиссия с Калининым во главе, а за ней — косяком делегации. И никто ничего не заметил.

         — И только один человек обратил внимание, что все же что-то такое не так, — интригующе продолжает мой «чичероне», — Это была Книппер-Чехова. Она спросила тогдашнего главного режиссера и художественного руководителя театра Николая Васильевича Петрова: «Коленька, что-то, мне кажется, там у вас хлюпает». На что тот благодушно ответил: «Это так и надо, Ольга Леонардовна!». И живая легенда поверила. Или сделала вид.

         Потом дренажные колодцы, этот остроумнейший гидротехнический автомат, открыли вновь, и все пришло в норму. И до сих пор они, слава богу, в рабочем состоянии.

         Чувствую, вы не довольны — вы жаждете тайны. Извольте.

         Изначально в центре главного вестибюля, где нынче взыскует вас старое зеркало, была парадная дверь — царский вход, через который Николай Павлович, обтекаемый вязью поклонов и реверансов, вступал в «мой театр» (у него все слыло «моим» — вот уж воистину «хозяин земли русской», не чета правнуку-тезке). Но, в отличку от подданных — «VIP-персон» типа «Клеопатры Севера», музы поэтов княгини Аграфены Закревской, шалунов- «хиппарей» вроде веселого Пушкина или тогдашних «яппи» — кальки с хромого «невозвращенца» Тургенева, самодержец шествовал вовсе не в зрительный зал, где в ажитации лорнировали жуиры и кокотки. По очень красивой гранитной лестнице, мимо застывших навытяжку адъютантов, он спускался вниз, в ту часть подвала под оркестром, где не было ни дренажных колодцев, ни прессующих психику низких каменных сводов, а блистал в мириадах свечей позолотой роскошный просторный уютный салон —  сохранился эскиз самого Росси, где видно, что он был украшен орнаментальной живописью и лепниной. Здесь царь скидывал шубу, оправлял мундир, очень возможность, пропускал рюмочку и, уж никем не стесняемый, следовал с домочадцами по внутренним лестницам к одной из своих личных лож.

         Ну, а тайна? Не в эту пору, ибо в николаевской России все хоть и составляло, как известно, тайну, но ничто — не секрет. Непуганые были государи. Грозную гвардию, «на раз» сажавшую бог весть кого на трон, с лишеньем жизни низложенца, к той поре приструнили, а «бомбисты» еще даже не родились. Тайна начинается спустя полвека.

         — Есть такая легенда, — приступает к рассказу немного в манере Радзинского Александр Чепуров. — В одном из недоступных лабиринтов — а их у нас сколько угодно, только они перекрыты стенами, так что пройти можно лишь по определенным секторам — якобы есть следы тайного хода в Аничков дворец.

         Легенда эта хоть и не подтверждена, но похожа на правду, поскольку граница дворцового сада здесь в двух шагах — всего полсотни метров, а «модель» Паоло Трубецкого, бывавшую в театре часто, никто не видел подъезжавшей к особенному, царскому подъезду...

         Вы спросите, а почему теперь «особенному», хотя ведь была же где зеркало дверь? А это уж к Александру II вопросец. Он, взошед на престол, освободил крестьян от крепостной зависимости, а публику Александринки — от лицезрения себя, прибывшего вкусить искусства. Хотя, похоже, прав мой собеседник: «величество» всего лишь избегало «ему не нужных встреч» с избыточной докучливой родней.

         Но вернемся к подвалу.

         — Театр отапливался огромными печами, — продолжает увлекательный рассказ его исполнительный директор. — От них теплый воздух нагнетался по воздуховодам, сохранившимся до сих пор, хотя от самих могучих печей остались одни пьедесталы — теперь здесь кочегарка. Самое-то удивительное, что воздуховоды могут использоваться двояко: и для обогрева, и как естественная вентиляция. Когда их исследовали, то выяснилось, что в театре можно обойтись без принудительной вентиляции. Он абсолютно кондиционируется естественным путем — настолько совершенной сделана эта система!

         В старину истопники держали тут канистры с благоуханным французским парфюмом и время от времени капали в печи — для создания совсем уж будуарной атмосферы в зале.Нет, все-таки даже чиновники Министерства императорского двора (аналога Управления делами Президента) понимали: театр это храм...

         Царский «подвальный» салон переоборудовали в теплоцентр еще при царях же. А вот разгородили, как долго считалось, уж в советское время — эпоху великого уплотнения. Ан нет же!

         — Оказывается, это «художество» Александра III, трепетавшего перед угрозой террора, — завершает Александр Чепуров свой рассказ последним «открытием» реставраторов. — Он даже уменьшил свой салон, чтобы только посадить как можно больше охранников. Это была комната полицмейстеров!

         ...А ход подземный так и не нашли, ведь его уж не царь, а чекисты, сдается, законопатили. Оно и ладно, только б Карло Росси больше не вздумали «улучшать». Пусть его творение и впредь устойчиво плывет по болоту на Невском и дальше, как океанский многопалубный корабль.

Категория: Осколки прошлых лет | Добавил: Искандер-ака (05 Июля 2011)
Просмотров: 1101 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Александр Жабский © 2011-2021
Тел.: 8-904-632-21-32. E-mail: zhabskiy@mail.ru